- Какие такие съемки? - спросил я с любопытством.

- Вы что-то туго соображаете! - взорвался разгневанный господин.

- Это у меня с рождения, - невозмутимо ответил я.

Мальчики рассмеялись. А Густав с клаксоном объяснил мне:

- Мы ведь снимаем фильм.

- Ну да, - подхватил мальчик с чемоданом. - Фильм про Эмиля. И я играю Эмиля.

- Да пройдите же наконец! - взмолился ассистент. - Пленка стоит дорого.

- Извините, что помешал, - сказал я и пошел своей дорогой.

А ассистент побежал назад к грузовичку, в котором была вмонтирована кинокамера, и оператор снова приступил к съемкам.

Я дошел, прогуливаясь, до сквера на площади Никольсбург и сел на скамейку. Я просидел так довольно долго, рассеянно глядя перед собой. Правда, я уже где-то слышал краем уха, что снимают фильм про Эмиля, но потом это совсем выпало у меня из головы. Ну, а если вдруг становишься свидетелем того, как история, происшедшая два года назад, снова точь-в-точь повторяется - и чемодан, и букет цветов, и клаксон, и котелок, - то у тебя, естественно, глаза на лоб полезут от удивления!

Немного погодя ко мне подсел высокий худощавый господин. Он был постарше меня, носил пенсне и глядел на меня, посмеиваясь... Наконец он сказал:

- С ума можно сойти, верно? Думаешь, что то, что происходит вокруг тебя, - это живая жизнь, а потом оказывается, что это лишь воспроизведение давным-давно случившихся событий.

Он сказал еще что-то вроде того, что искусство - это всегда обман. Впрочем, ничего дурного он этим сказать не хотел. Мы с ним поговорили немного на эту тему, а когда оказалось, что мы ее исчерпали, мой собеседник заметил:

- На этой сугубо штатской скамье сыщики скоро будут держать военный совет.

- Откуда вы знаете? Вы что, тоже из съемочной группы?

Он рассмеялся:

- Нет, что вы! Я просто жду здесь своего сына. Он хочет быть на съемках. Потому что он был тогда одним из сыщиков.