- Королева, кого же! - сказала Оля Борисова.

- Королева! - повторил и Коломыта, голос которого нам доводилось слышать не часто.

И из разных углов послышалось:

- Дмитрия! Митю! Королева!

И все дружно подняли руки.

Я посмотрел на него. Каким самолюбивым огоньком вспыхнули бы прежде его глаза! А сейчас он улыбнулся, глубоко вздохнул и сказал то, чего не говорил на моей памяти ни один удостоившийся избрания мальчишка. Он сказал:

- Спасибо! - И все поняли, что это значит: спасибо за доверие.

* * *

Вечер. В столовой сидят ребята. Кто кончает делать уроки, кто читает, кто просто слоняется из угла в угол и мешает товарищам. Я гляжу на них из соседней комнаты. Лида Поливанова, положив лицо на ладони, задумчиво смотрит в темное окно. Горошко щелкает Лиру по макушке и тут же склоняется над книгой. Лира, разумеется, не остается в долгу, щелкает в ответ и с тем же невинным лицом, что и у Горошко, окунает голову в учебник.

Вот сидит Оля Борисова. Она румяная, круглолицая и кудрявая. Она никак не может толком заплести косы, отовсюду лезут колечки - на лоб, на уши. Лида еще ни с кем не сблизилась и ходит сама по себе. А Оля всех уже знает, и ее знают - у нас и в школе. И вдруг Оля говорит, ни к кому в отдельности не обращаясь:

- Все-таки здесь очень плохо. У нас в старом детдоме было не так. Разве это дом? Барак какой-то. А повариха? Разве это обеды? А во дворе? Хоть шаром покати!

- В Березовой тоже ничего не было, - говорит Митя. - Пустой двор, и все. А потом построили спортивный городок. Гигантские шаги, брусья - все сами сделали.

- И чего это ты, Борисова, говоришь "у нас", "у нас"! Где это "у нас"? Где твой дом - в Старопевске или здесь? - Это спрашивает Лира.

- А если швыряют с места на место, так и позабудешь, где дом, а где не дом, - откликается Катаев. - Сегодня мы здесь, а завтра, может, будем у черта на куличках.

Вхожу в столовую. Ребята оглядываются, в глазах вопрос: "Слышал или нет?"