- А что же?

- Э, Семен Афанасьевич...

Ваня хитро подмигивает: не так-то, мол, я прост, как вы думаете! Но раскрыть чужой секрет он не прочь:

- Девчонки-то что выдумали - все клумбы засадить георгинами. "Красиво, говорят, все кругом красное". А Павел Григорьевич им: "Вы что, в уме? У вас до осени клумбы будут голые, георгин - осенний цвет".

- Ты что же чужие тайны выбалтываешь?

- Я думал, вам интересно...

* * *

- Послушай-ка, - говорю я Гале, - я ошибаюсь или правда ребятам кажется, что я не ко всем одинаков?

Галя отвечает не сразу; по лицу вижу - ей тоже не хочется меня обижать, но уж конечно она не может не сказать, что думает:

- Знаешь, да. Все видят, что больше всего тебе по душе отряд Искры. Там Король, Лира - все твои друзья.

- Подумай, что ты говоришь! А Коломыта, Горошко, Витязь уж будто мне не друзья? Что я, кого-то выделяю? Или придираюсь к кому-то?

- Ты резок с Катаевым.

- А он каков со всеми?

- Каков бы он ни был, но ты должен относиться к нему совершенно так же, как и к остальным.

- И гладить его по головке? - не могу удержаться я. Галя отворачивается.

- Больше ничего не буду тебе рассказывать.

Гм... так.

* * *

Вечером 14 апреля каждый из командиров вынес в столовую большой запечатанный конверт (четыре одинаковых конверта склеил для этого случая Крещук) и положил на стол девизом вниз. Я перетасовал конверты и запер в шкаф на ключ. Завтра после обеда к нам явится жюри: Павел Григорьевич, Петр Семенченко - председатель учкома в нашей школе; Андрей Ульяшин - ученик седьмого класса и староста биологического кружка; Ольга Алексеевна Зотова преподавательница русского языка. (Василий Борисович, Коломыта, Король и я вошли в жюри с совещательным, но не решающим голосом. Решать должны люди сторонние, хладнокровные.) Придут строгие судьи, сядут у меня в кабинете и решат судьбу каждого проекта.