- Где Вышниченко? - Раза три слышал я голос Коломыты, но как-то не вдумывался - слышал, да и все. И вдруг в воротах появились Татьяна Егоровна, Михаил Вышниченко и Анна Семеновна Вакуленко.

Анна Семеновна вошла во двор первая, крепко держа Мишу за плечо. Он упирался, но приходилось идти - рука у Анны Семеновны сильная и властная. У Михаила вид плачевный: майка разорвана, волосы растрепаны, на лице и страх и досада. А у Татьяны Егоровны лицо сердитое, красное и губы обиженно поджаты.

- Семен Афанасьевич! - еще издали кричит Анна Семеновна. - Ты что мне говорил, когда приехал сюда? По садам лазить не будем, да еще ваших, деревенских, отучим. А вот, гляди, твой хлопец!

- За руку его схватила, - заговорила Татьяна Егоровна. - Третий день слежу - забор и так ветхий, а тут с чего-то новая дыра, две доски выломали. Кому, думаю, понадобилось? А он, вот он, и сам пожаловал - здрасте! Милости просим, давно не видались! Это что ж такое?

- Хорошо ты их воспитываешь, нечего сказать! - прервала Вакуленко. - А я гляжу - Егоровна хлопца ведет. "Что такое, куда ты его?" А она мне и рассказывает - на тебе!

Созвать собрание - дело одной минуты. Ребята прибежали, как были, - с ведрами, с лейками, на всех лицах удивление: в неурочный час, посреди работы... что такое стряслось?

Теперь уже я взял Мишу за плечо, поставил его на крыльце, на виду у всех, и коротко изложил суть дела.

- Мы новичков не наказываем, - прибавил я. - Но ты большой парень, и голова у тебя на плечах есть. Опозорил ты нас на все Черешенки. Как быть? обратился я к ребятам.

- Прощения пускай просит! - раздались голоса.

- Не прощу! - отрезала Татьяна Егоровна.

- Вот что, - сказал я. - Вы слышали, у Татьяны Егоровны забор сломан. Пускай Вышниченко забор починит.

- Да не подпустит она его к своему забору! - снова вскинулась Анна Семеновна.

- Нет уж, Анна Семеновна. Раз наш воспитанник сломал, значит, мы в ответе. И починим, и свой материал поставим. Он сломал, он и починит.