— Спасибо, — поблагодарила Лена.

А чудо продолжалось. Люди, сидевшие за соседними столиками, старались вести себя потише. Многие готовые сорваться с языка крепкие выражения на этот раз не прозвучали.

Лену это совсем не удивило. Ничего другого она как будто и не ждала. Удивлялся только Юра.

— Почему мне с колбасой, а тебе нет? — спросил он Лену.

— Полагается. Разряд по дзю-до.

Юра усмехнулся.

И вдруг Лена заметила, что за одним из неопрятных, замусоренных столиков сидит подросток в школьной форме. Он ел сосиски как очень голодный человек. На его столике стояло много пустых бутылок из-под пива и лимонада.

Из своей бутылки, которая была не совсем пуста, подросток плеснул желтоватую жидкость в граненый стакан.

Лена взглядом показала Юре на этого подростка. Юра кивнул: «Вижу».

— А ведь она права, — тихо сказала Лена.

— Кто?

— Буфетчица. У многих вот этих людей есть дети. И кто-нибудь учится в нашей школе.

Украдкой поглядывая на юношу в школьной форме, Лена и Юра заканчивали завтрак.

***

Стены учительской в школе не были обшиты дубовой панелью, но портреты на них висели те же, что и в институтском кабинете педагогики: Ушинского, Макаренко, Сухомлинского. Под портретами можно было прочесть те же цитаты.

Сейчас в учительской царила напряженная тишина. В одной половине комнаты стояли учительницы школы, в другой — студентки, приехавшие на практику. Среди них был только один юноша — Юра.

Среди преподавательского состава школы мужчин не было вовсе.

Между «старожилами» и практикантками образовалась как бы нейтральная полоса, по которой расхаживала заведующая учебной частью — женщина средних лет, чем- то отдаленно напоминавшая заведующую кафедрой педагогики Надежду Александровну. Она держала речь, а «старожилы» и практикантки с острым любопытством вглядывались в лица друг друга.