— Здравствуйте, молодой человек! — нарушил воцарившееся на несколько секунд молчание Филипп Иванович. — У вас что — рандеву?

— Здравствуйте, дядя Филя, — как-то робко ответил Женька.

— У нас не это... не ран... ранде... у нас пари. Я не к вам... Где же твоя знаменитая марка? — без обиняков спросил Кряков и впился в Алика совершенно безжалостными глазами. — Та самая.

«Все погибло», — пронеслось в голове у Алика, и он как бы в дремоте услышал голос отца:

— Да он ее сейчас в руке держал, Женя. Честно говоря, подобной марки даже я никогда не видел. Уникальный экземпляр!

Алик покраснел и с обидой посмотрел на отца.

— Ну так показывай, — заблестел глазами Кряков.

— Ну и покажу! — с каким-то отчаянием в голосе ответил Алик. — Любуйся и этим островом, и этими зубчиками, и этим дикарем!

Женька нетерпеливо взял из рук Алика спичечную этикетку, взглянул на нее и замер в неописуемом изумлении.

— Красотища-то какая! — после небольшой паузы воскликнул он. — Вот это марочка! Да я бы за нее не только щенка, а целого быка отдал бы! Эх, Ушастик, опять я тебе пари проиграл.

Пот выступил на лбу у Алика. Это был такой холодный пот, что, вероятно, он мог бы превратиться в крошечные льдинки, если бы сразу Алика не бросило в жар.

Глава шестая,

дающая кое-какое представление об одном загадочном случае и о чередовании гласных

История со спичечной этикеткой, которую, словно сговорившись, его отец и Женька Кряков приняли за марку, заставила Алика надолго призадуматься. Он просто терялся в догадках.

Ну, допустим, рассуждал Алик, отец-то пошутил. Но почему же сам Женька, этот наиболее заядлый в школе филателист, не смог отличить простой спичечной этикетки от редчайшей заграничной марки? Да еще при этом надо учесть, что Крякову гораздо выгоднее объявить любую шикарную марку спичечной этикеткой, нежели наоборот: ведь Женька проигрывал на этом солидное пари!