рассчитанная только на тех, кто прочел первую

Вы не будете иметь ровно никакого представления об Алике Ноготкове, если ограничитесь тем, что станете разглядывать его внешность. Начнем с ямочки на подбородке, столь характерной для людей сильной воли. Именно этой ямочки у него как раз и не было. А все остальное имелось — и глаза, и нос, и рот, и брови, и, представьте себе, даже уши.

Собственно, начинать перечисление надо было именно с ушей, так как эта принадлежность человеческой головы отличалась у Алика столь заметными размерами, что прозвище Ушастик прилипло к нему лет на пятьдесят.

Так вот, кстати говоря, Алика Ноготкова весь шестой «Б» звал только Ушастиком и никак иначе. Даже на пионерских сборах председатель совета отряда Зинка Околесина могла вдруг заявить: «А оформление стенгазеты мы поручим Ушастику!»

Алик нисколечко на это не обижался. Более того, он с недоумением оглядывался, когда кто-нибудь по рассеянности, ни с того ни с сего, называл его вдруг Ноготковым. В глубине души Алик даже гордился, что его зовут именно Ушастиком: в этом слове ощущалась какая-то теплота, сквозило чье-то участие. Конечно, если бы Ноготкова прозвали, скажем, У ш а с т ы м, это звучало бы просто грубо и даже оскорбительно. А Ушастик приятно ласкал слух и отдавался в сердце каким-то щемящим перезвоном.

Несмотря на весьма заметные уши, внешность Ноготкова буквально ничем не отличалась от многих других мальчишечьих физиономий. Поэтому чтобы иметь об Алике хотя бы какое-нибудь представление, стоило меньше всего интересоваться его внешними данными. Алик обладал той высочайшей степенью изумительного упрямства, которой могли бы позавидовать и существа, превосходившие его даже габаритами ушей. Ноготков мог часами отстаивать мнение, что выхухоль — это выпуклая опухоль, что коленчатый вал — это рычаг в «Волге», на который шофер должен нажимать только коленом, что кок — это человек, переболевший коклюшем.