После такого пояснения улыбка снова заиграла на лице Елены Петровны, и она заявила, что день рождения Алика гости запомнят на всю жизнь. Она и не подозревала, как была права.

Елена Петровна насчитала ровно десять гостей. Однако, сообразив, что вместе с Аликом и его родителями за стол сядут как раз тринадцать человек, она быстро скисла.

Пока хозяйка квартиры возилась на кухне вместе с Варварой Никаноровной, гости расселись на стульях, диванах, в креслах и завели, как обычно, непринужденный разговор.

Муж Варвары Никаноровны был тот самый Жора Брехунцов, который много лет назад передал ей любовную записку, подписанную коротко, но звонко: «Твой навсегда Жобре». В загсе Жора заявил, что из любви к невесте принимает ее фамилию, и это заставило Вареньку покраснеть до корней волос. Что же касается фамилии Брехунцов, то часть ее он взял в качестве псевдонима, став подписывать свои журналистские творения сочетанием начальных букв имени и фамилии — Г. Жобре. В редакции областной газеты, где Георгий Васильевич заведовал отделом культуры, науки и быта, нередко допытывались, не является ли он потомком Людовика Четырнадцатого. Георгий Васильевич всегда отвечал коротко и четко: «Я праправнук Александра Дюмаотца!» Иногда он добавлял: «Впрочем, это должно быть заметным хотя бы по стилю». Газетчики находили, что, живи Нарзанов сто лет назад во Франции, из-за своего стиля он мог бы угодить под нож гильотины. Однако тут же коллеги Георгия Васильевича признавали, что, наоборот, если бы такой гурман, как Дюма, пользовался услугами их редакционной столовки, он просто испустил бы дух, не говоря уже о попытке писать романы.

Праправнук Дюма-отца оживленно беседовал в гостиной с Филиппом Ивановичем, когда к ним подсел заведующий кафедрой хорового пения музучилища Андрей Кириллович Бемолин. Взглянув на него, Филипп Иванович произнес: