— Ты знаешь, Женька, — задумчиво произнес Алик, — я и сам не знаю, как это получается. Ведь если об этом кому рассказать... Да что там, мне же никто, даже папа не поверит.

Когда я ему по правде все сказал насчет этой штуки, он даже хохотать стал.

— Все они такие, — покачал головой Женька. — Я один раз акварельными красками букет цветов изобразил, понимаешь, с натуры, а сестра моя Элеонора говорит: «Это ты с открытки срисовал через копировальную бумагу!» Я ей чуть не звезданул, да вовремя вспомнил, что она спортсменка — ядра толкает. Так с тех пор, поверишь, я уже к краскам не притрагивался.

— Вот-вот, — согласно кивнул головой Алик, — они думают, что если они постарше нас, то только им и надо верить. Ну, ничего, я им докажу, кому больше можно верить, вот посмотришь, Женька! Предлагаю пари, что через несколько дней вы все закачаетесь, когда кое-что узнаете обо мне! В обморок упадете!

— Что же ты собираешься отколоть? — с замиранием сердца поинтересовался Женька. — Какой-нибудь фокус-покус? Расскажи!

— Нет, Женька, пока об этом нельзя болтать, а то все лопнет. В общем, пока приходи сегодня к восьми на мой день рождения.

— Как ты думаешь, Ушастик, Боксика с собою я могу взять?

— Вообще-то было бы неплохо, Женька. Повозились бы с ним... Но знаешь, моя мама... И вообще шум поднимут — гигиена, санитария, антисанитария, блохи, лишай... А между прочим, я знаю одну мамину знакомую, так она стала у нас причесываться, а с нее таракан упал. Знаешь, они, оказывается, так быстро бегают! Ужас!

Откровенно говоря, некоторое время душу Елены Петровны точил червь сомненья: надо ли устраивать Алику именины, если учесть, что цифра 13 считается несчастливой? Когда же она решила посоветоваться по этому поводу с мужем, он спросил ее:

— Как? Разве Алику только тринадцать? Черт побери!

Елена Петровна обиделась и начала уже всхлипывать, однако Филипп Иванович успокоил ее, объяснив свою ошибку исключительно высоким интеллектом их ребенка, который в свои тринадцать лет рассуждает как четырнадцатиили даже семнадцатилетний.