— Тогда я сбегаю за карандашом и бумагой, — предложил Алик.

Именинник побежал в кабинет отца, оставив на стуле книжку, раскрытую на сотой странице. В это время раздался звонок в парадном, и Елена Петровна пошла встречать гостя. Через минуту она ввела в гостиную слегка оробевшего мальчишку.

— Это Женя Кряков, соученик Алика. — Она взглянула на какой-то сверток в руках мальчугана и спрооила: — Что это у тебя?

— Да так, — замялся Женька, — подарок. — Он развернул сверток, и все увидели, что это натюрморт с букетом цветов.

Бемолин повернулся к Женьке:

— Где достал? В салоне?

— В чулане, — вздохнул Женька. — Сестра выбросила, а мне жалко стало — столько трудился, рисовал...

— Что? — изумился Бемолин. — Ты сам это сделал? В последнее время дети стали очень безответственно шутить, — заметил Жобре, обменявшись понимающим взглядом с Бемолиным. — Мой племянник, например, заявил, что намеревается установить мировой рекорд в беге на сто метров, а ему пока лишь четырнадцать.

— Обождите, пока стукнет семьдесят, — буркнул Константин Степанович, — шансов больше станет.

— Начали! — воскликнула певица, заметив, что Алик вбежал в гостиную, держа в руках карандаш и стопку узеньких листков.

— Опять какой-нибудь номер? — шепнул Женька, поздоровавшись и всучив Алику натюрморт. — Я потом тебе рамку принесу, пока не успел достать. — И он вздохнул, заметив гримасу на лице Алика.

Алик положил подарок на крышку рояля и подал певице крошечный квадратик бумаги, свернутый так, словно в нем находился порошок. Стопку листиков он положил рядом с натюрмортом.

— Пожалуйста, — попросил Алик, — спрячьте в свой медальон.

— Отлично, — согласилась Галина Алексеевна.

— А как же мы? — опомнился праправнук Дюма-отца.

— Очень просто, — ответил муж певицы, Юрий Андреевич. — Пишите свои записочки, ставьте подпись и кладите, ну, скажем, в эту кадочку. — Он показал на кадку с огромным кактусом, стоявшую у окна.