Юрий Андреевич как-то нервно передернулся и, взяв записку из рук Бемолина, стал читать ее. Отерев носовым платком пот со лба, он молча протянул записку супруге и облокотился на кадку, однако отпрянул от нее, ибо укололся о кактус.
Галина Алексеевна пробежала глазами записку Алика, деланно улыбнулась и, протягивая медальон имениннику, сказала:
— Вот, видишь, малыш, взрослые никогда не обманывают детей!
— Действительно, — бледнея, пробормотал Юрий Андреевич.
Алик хотел было что-то сказать Галине Алексеевне, но в это время кто-то крикнул: «Виват ясновидцу!». И раздались такие аплодисменты, каких не приходилось слышать даже Каро-Галочкиной.
Затем все были приглашены к столу, и через минуту послышался переливчатый звон бокалов.
Когда все выпили за именинника, а Женька Кряков поставил на стол бокал с остатками лимонада, Константин Степанович поднялся из-за стола и обратился к Алику:
— Скажи, что находится у меня в левом нижнем кармане пиджака!
— Не спеши с ответом! — предупредил Филипп Иванович.
— Да у вас там лежат... очки в футляре, — улыбнулся Алик.
Академик очень медленно извлек из кармана какой-то предмет. Это был футляр с очками.
В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как тяжело вздохнул Юрий Андреевич. Затем снова раздались шумные аплодисменты. Спустя несколько минут Алик с абсолютной точностью рассказал о содержании карманов у всех мужчин и сумок у женщин.
Пока ничуть не удивлялся только Женька Кряков. Он-то знал, на что способен его друг Ушастик, и очень гордился им.
Когда почти все гости разошлись, академик отвел Филиппа Ивановича к кадке с кактусом и, таинственно улыбнувшись, произнес:
— Чудо нашего века!
-- Вы преувеличиваете, — смущенно улыбнулся отец Алика.
— Ничуть! «Чудо нашего века», дорогой Филипп Иванович, это же название книги Якова Перельмана, выпущенной еще в двадцать пятом году издательством «Радуга», и в этой книжечке подробно рассказывалось, как дурачили публику так называемые мастера мнемотехники. Они имели свой особый ключ к словам и цифрам. Скажем, «Ну, догадайся!» означало «пяльцы» или «моряк», а если добавлялось слово «ловко», речь шла уже о плесени. Меня, Филипп Иванович, фокусами не удивишь. Спокойной ночи, дорогой!