Узнав об этом инциденте, Елена Петровна ахнула.

— Не знать, кто такой Бах?! — возмутилась она. — Да ведь твоя жена преподает в музыкальном училище! Ты позоришь меня!

— Что-о-о? — возмутился Филипп Иванович. — Я позорю тебя?! Да знаете ли вы, милостивая государыня, что институт, которым имеет честь руководить ваш покорный слуга, получил задание...

Тут Филипп Иванович прикусил язык, и вовремя это сделал.

— Что же ты замолчал? — тихо спросила Елена Петровна.

— Видишь ли, дорогая, — медленно произнес Ноготков, — есть тайны, о которых не должна знать даже безумно любимая супруга.

— А Инфочка? — ехидно поджала губы Елена Петровна. — Инфочка, о здоровье и самочувствии которой ты справляешься чуть ли не каждый день? Ее ты посвящаешь во все секреты?

Ощутив на себе полный ярости взгляд Елены Петровны, Ноготков сначала улыбнулся, а затем расхохотался. Елена Петровна успела выйти из комнаты, хлопнув дверью, а Филипп Иванович все еще продолжал хохотать. Наконец он успокоился, зашел в свой кабинет и, подняв телефонную трубку, набрал номер.

— Варвара Никаноровна? Добрый день. Как себя чувствует Инфочка? Что? Когда? Какой удар! А какая была температура? Значит, не перенесла... Да-а-а. Сейчас еду. Ах, какое горе!

— Ты куда собрался? — спросила Елена Петровна, когда ее муж был готов открыть дверь парадного.

— В институт, — хмуро ответил он. — Погибла Инфочка.

— Рыдать я не собираюсь, — ледяным голосом произнесла жена.

— Эх, ты, — покачал головой Филипп Иванович. — Фуга.

Глава четвертая,

посвященная жизни и страданиям Инфочки, равно как и другим событиям

Быть может, Варенька стала бы актрисой, поскольку руководитель школьного драматического кружка пророчил ей будущность на ролях комических старух. Но слепой случай изменил направление ее помыслов.