А надо сказать, что у Хайярпи покойная бабка была колдуньей, и перед смертью кое-чему ее научила и наделила своей силой, а в придачу оставила ей говорящего ворона. Он как раз прилетел, сел на ветку дуба и слушал, что говорит его молодая хозяйка.

– Кар! Кар! Хочешь, чтобы только тебя любили и хвалили? – каркнул он.

– Хочу! Очень хочу! Посоветуй, что мне делать?

– Вся сила Юрапи в ее песне, – задумался ворон. – Что если украсть у нее песню? Тогда и сама она никому не нужна и не мила станет.

– Верно говоришь, ворон! Так я и сделаю. Только вот как? Она ведь просто так не отдаст песню.

– А ты отними у нее самое дорогое, а потом предложи ей обмен.

– Правильно. Ох, и умен ты. Так я и сделаю! – воскликнула Хаярпи. – Знаю я, что она Кевера любит.

– Заколдуй его, опои его, приворожи его и тогда Юрапи тебе сама песню отдаст. Да еще и просить будет, чтобы ты взяла.

– Там я и сделаю. Когда Акатуй справлять будем, там я Кевера и опою.

Сказала так злая девушка и побежала в деревню. А ворон вслед за ней полетел.

Зашелестел молодыми листьями могучий дуб, заскрипел ветками, нахмурился и заворчал:

– Ой, не дело придумала внучка колдуньи. Песню у Юрапи отнять хочет. Как же мы без ее звонкой песни жить будем? От тоски засохнем. Слышь, родник? Что скажешь?

– Беда, беда! – согласился родник и тоже заволновался. – Привык я под песни Юрапи воду свою гнать к реке великой, чтобы текла она к далекому морю синему. А что солнце нам скажет? Может, успокоит? Эй, солнце, солнышко! У Юрапи песню хотят отнять. Что делать будем?

Солнце, которое задремало в полуденном небе да на мягком облачке, открыло глаза и вздохнуло:

– Что такое? Ничего я не слышало. Убаюкала меня песня Юрапи. Как же хорошо она поет.

Зевнуло солнце, укрылось облаком, словно одеялом и опять задремало. Так дуб и родник от него ничего и не добились.