Не успел я придумать, что мне мешает, дед из-за газеты голову высунул да как рявкнет:

— Лень-матушка!

Всегда он лезет, когда его не спрашивают! По воскресеньям он обычно уматывается куда-нибудь или в своей комнате сидит, но тут — воскресенье, его пригласили, а то он и питается отдельно у себя на работе. Между прочим, если нас рядом поставить, никто не скажет, что он мой дед! Он вообще на деда не похож, со спины так он даже моложе отца выглядит: здоровенный такой, худющий и бородища как рыжее помело. Сидит — демонстративно газетой закрылся, а тут не выдержал — влез!

— Константин! — Папа на его слова — ноль внимания, словно деда тут и нет. — Ты — взрослый человек! Ты же понимаешь, что нынче без образования нечего делать!

Дед опять не выдержал:

— Он и рад ничего не делать! Оболтус!

У папы желваки на скулах заиграли, а мама сразу говорит:

— Он исправится! Правда, Костенька?

— Конечно, — говорю. — Обязательно!

— Давай договоримся… — Папа меня за плечи взял и в глаза заглянул. — Ты заканчиваешь вторую четверть без троек, а мы со своей стороны в долгу не останемся!

— Джинсы! — говорю. — Вы — мне — джинсы!

— Идёт! — говорит папа. — Но тогда на одни пятёрки!

— Годится! — говорю. — Но только фирму, а то купите какое-нибудь барахло. Обязательно «Ли» или «Вранглер» на худой конец и чтобы мой размер…

Тут дед как заорёт:

— Да вы что! — Красный весь стал, того гляди, лопнет. — Вы что!

Папина тётя (она с нами живёт) даже подпрыгнула и за сердце схватилась:

— О господи!

Дед орёт, газету порвал, кулачищами размахивает:

— Вы его покупаете! Учиться — его долг! Долг!

— Заладили, как дятлы: «Долг, долг!» — говорит отец. — Надо любой поступок стимулировать…