- И это наша песня, - сказала Гризельда, осторожно промокая все складочки у Ричарда.

- Прелесть ты моя, - сказала Маргарет, наклоняясь его поцеловать.

- Не перебивай, Пегги, - сказал профессор. - Что ты имеешь в виду, Гризельда, "наша песня" - твоя песня?

- Она была написана для нас, - ответила Гризельда. - Для одной из нас, из Гризельд, много лет тому назад, но я не знаю, для какой именно.

- А ты знаешь, кто написал ее?

- Мистер Деккер, сэр!

- Именно! - торжествующе сказал профессор.

- Из-за чего ты так разволновался, Джеймс? - спросила Маргарет.

- Замолчи же, Пегги. Послушай, Гризельда, как ты узнала, что мистер Деккер написал эту песню, да еще для "одной из вас"?

- Потому что это есть в книге, сэр.

- В какой книге?

- В бабулиной. Ну, в той, где плохое правописание и печать такая диковинная.

- А, печатная книга, - в голосе профессора прозвучало некоторое разочарование.

- Да, сэр. Но песня написана от руки, на обратной стороне обложки, а под ней приписано "Моей детке Гриззель. Т.Деккер", и день, и месяц, и год.

- А какой месяц, какой год?

- Октябрь одиннадцатого дня, одна тысяча шестьсот третьего года, - сказала Гризельда.

- Эврика, - провозгласил профессор.

- Никак ты с ума сошел, Джеймс? - вопросила Маргарет.

Но профессор уже задавал новый вопрос:

- А где эта книга сейчас?

- Думаю, Белла сидит на ней, сэр.

- Белла?

- Моя кукла, сэр. Книга хорошая для нее подпорка.

- А где же Белла? - спросил профессор, обегая глазами комнату.

- Я оставила ее у бабули в Приюте, сэр, чтобы ей не было скучно.

- Ага, так ты уступила свою детку другому, не так ли. Терпеливая Гриззель? Завтра мы вместе пойдем в Приют навещать твою бабулю.

У Гризельды разгорелись глаза; тем временем она застегивала пижамку с пушистым начесом на Ричарде, но сказала она лишь: