- Ну, ладно, - соглашалась Прабабушка Кёфью.

Но когда Гризельда подносила ей ложку ко рту, она мотала головой и кричала:

- Нет, нет, не буду! Пусть Белла тоже выпьет.

- Хорошо, бабуля, - говорила Гризельда, - ты увидишь, как хорошо пьет лекарство Белла, - и Гризельда подносила склянку к фарфоровому личику куклы. Будь такой же умницей, как Белла.

- Не буду! Не буду!

- Ну, давай, давай же!

- А если я выпью, ты мне дашь конфетку?

- Дам.

- А две конфетки дашь?

- Дам.

- А расскажешь мне сказку?

- Расскажу.

- А споешь мне песенку?

- Спою, бабуля, ну, давай же, давай выпьем.

Когда, наконец, Прабабушка Кёфью выпивает горькое лекарство и делает смешную гримасу, как будто она сейчас заплачет, Гризельда быстро засовывает ей в рот конфетку, и ее гримаса превращается в улыбку, а старенькие глазки жадно блестят при виде второй конфетки. А когда она устраивается в кроватке, и пестрое лоскутное одеяло уютно подоткнуто со всех сторон, Прабабушка Кёфью говорит:

- Какую сказку ты мне расскажешь сегодня, Гриззи?

- Я расскажу тебе сказку про великаншу, бабуля, - говорит Гризельда.

- Про великаншу, у которой было три головы?

- Да, про эту самую.

- И она жила в медном замке?

- Да, эта самая.

- Мне нравится эта самая, - говорит Прабабушка Кёфью, кивая своей старенькой головой, и ее глаза горят от радостного ожидания. - Теперь рассказывай, да только смотри, ничего не пропускай, - говорит прабабушка.

Гризельда садится у кровати, берет маленькую худенькую ручку прабабушки, гладит ее под одеялом и начинает: "...Однажды жила-была Великанша, и у нее было три головы, и она жила в Медном Замке".

- Ах! - вздыхает Прабабушка Кёфью.

Наступает молчание, потом она спрашивает:

- Ты уже все рассказала, Гриззи?

- Все, бабуля.

- Все-все?!

- Все-все.