Еле успокоился.

Около гаражей шлагбаум и собака пыльная на веревке. Дядька вышел. Кашлял, кашлял.

— Чего вам? — говорит.

А чего нам? Я и говорю:

— Мы к Юре.

Дядька живот чешет, а я вижу: погонит он нас сейчас отсюда за милую душу. И тут — Юра.

— О, — говорит, — привет трудящимся, а я уж думал — не придете.

Он нам из гаража два старых халата вынес.

— Фирма обеспечивает бесплатным обмундированием.

Ему, оказывается, с проводкой помочь надо было. Юра инструменты притащил, деревяшки для пробок.

— Поехали, — говорит.

Так колотили — чуть не оглохли. Потом дядька какой-то в гараж заходит. Посмотрел на нас, посмотрел.

— Здорово, отцы, — кричит, — хозяин где?

Мы стучать перестали, а из-за верстака Юра встает, он там у самого пола дырку долбил.

— Юрка, — говорит дядька, — вон ты где! А машину куда поставил?

Юра рукой куда-то махнул, дядька и ушел. Ваньчик спрашивает:

— Это кто?

Юра из дыры крошки выгреб.

— Близкий родственник, — говорит, — отец.

И опять молотком грохает.

Юра провода к рубильнику нам подсоединять не дал, сам там крутил-вертел. Мы вышли, стоим у ворот, а в гараже напротив Юрин отец разговаривает. Он говорит, а перед ним какой-то мужчина суетится, молнию на куртке туда-сюда гоняет.

— Прямо не знаю, Аркадий Васильевич, как быть-то? Тут подумать надо.

Юрин отец его по плечу хлопнул.

— Ага, только ты долго, мыслитель, не думай. Другие-то не спрашивают, как да откуда. Другие резину берут и спасибо говорят. За полцены же, философ!

Тут Юра с проводами возиться кончил, из гаража выходит.

— Подождите, парни, я сейчас.

Минут через пять к воротам «Жигули» подъезжают, а за рулем-то Юра! Мы с Ваньчиком к нему забрались, Ваньчик говорит:

— Покатаемся?