Папа на чурбак перед Юрой уселся, быстро так на меня посмотрел.

— Ну, с бедными понятно. Нам с Витяем такую музыку не купить, стало быть, бедные. А богатый кто? За какую работу этим богатым платят столько?

Юра тихонько засмеялся, только я-то видел, что совсем ему не смешно.

— За нужную работу платят, Дмитрий Алексеевич. Это только дураки воруют, умным-то деньги сами отдают. А что у кого-то денег много — так в магазинах дорогих вещей вон сколько. Что же они, просто так лежать должны? Это вам, может, не надо, а другим хочется. Сами же понимаете.

— Умный ты, Юра, парень.

Совсем мне не понравилось, как папа с Юрой говорит. Чего он, правда? Ну, купили его знакомые аппаратуру, а он тут при чем? Я подошел и сел рядом с Юрой на свободный пенек. Папа еще Юрину книжку полистал.

— Ладно, братцы, будем жить как умеем.

Дернул меня за ухо и вышел. Юра долго молчал, я уж думал — обиделся, а он меня по коленке хлопнул, смотрю — улыбается. Я обрадовался.

— Слушай, поехали в парк в воскресенье. Нет, правда. Электричкой-то двадцать минут всего. Мы с Ваньчиком полянку знаем: две березы, ну точно как ворота стоят, и народу нет. Постукаем по очереди, а потом полазить можно. Там башня развалившаяся рядом.

Юра сощурился, смотрит куда-то за меня, потом вздохнул:

— Не выйдет с полянкой. Я отцу на прошлой неделе одну штуку обещал в гараже сделать. Сколько откладывать-то?

Меня как понесло:

— Ну ее, башню! Излазили мы ее всю уже. Честное слово! Хочешь, я тебе в воскресенье помогу? Или мы с Ваньчиком придем. Ты не думай, Ваньчик много чего может.

Юра подумал, подумал.

— А правда, приходите, мужики! Веселей будет.

В общем, договорились. А до воскресенья-то два дня еще.

Я же Ваньчика уговорил, а сам проспал. Он нашу любимую остановку вдоль и поперек исходил.

— С ума, — кричит, — сошел! Тут его люди ждут, а он неизвестно где болтается!