"Может, его в мастерскую взять?" - подумал Алексей Степанович. Но он не терпел в мастерской посторонних предметов, тем более - существ и тем более - якорей.
Тогда она и пришла.
Она была похожа на грубияна в спортивных штанах. "Свинья все же лестницу изуродовал, - подумал Алексей Степанович. - Теперь еще его дочка тут..."
- У вас двери не заперты. Украдут статую и толкнут. Что, жулья мало? И родитель еще... Ручищами машет. Стекло в серванте разбил. Локтем. Псих. И не лечится...
Девушка подошла к окну, посмотрела на якорь с грустью хозяйки, вынужденной выставить собаку за дверь. Якорь как-то с ней взаимодействовал - наверное, он ее простил. Девушка поправила волосы, не нуждавшиеся в этом, и навела синий взгляд на Алексея Степановича.
- Вылепите меня голую.
Алексей Степанович растерялся.
- Так сразу и голую?
- Ну да. У меня фигура хорошая. Меня приглашали.
- Куда приглашали?
- В манекенщицы. Я не пошла.
Алексей Степанович вскипел, но сдержался, лишь пофырчал немного. Девушка была с высокой шеей, с тугими губами, в движении которых нарождалось слово.
- Раздевайтесь, - сказал он. - Я вас порисую. Молчите. Думайте о чем-нибудь.
- Неохота думать. - Шея ее, такая напряженная, расслабилась, губы отмякли. Ландшафт девушкиной души, наверно, казавшийся ей кордильерским или аппалачским, являл собой Валдайское взгорье, сбрызнутое грибным дождем.
Алексей Степанович поставил табурет на подставку, он не любил смотреть на модель сверху вниз, а был он высок, сказал: "Сядьте сюда", задернул занавески на окнах и вышел в другую комнату.
Девушка разрушила его мир - углов и гротеска. Последнее время он лепил балерин постмодерна, ломаный брейк, каратэ. По его выходило, что скульптура в движении парадоксальном, сбитом, озвучивает интерьер приблизительно так, как это делают часы, но трагичнее. Еще он лепил трех поющих старух. Старухи с острыми задранными подбородками стояли тесно. Сухие, как весла, руки висели вдоль тела. Старухи были прямыми, они уже приспособились для лежания на жестком и вечном, осталось им только спеть. Если бы ему разрешили поставить старух на церковной паперти...