Вскоре друзья, никем не замеченные, приблизились к цели. Осторожно обогнули старый забор и через дыру в ограде пробрались в маленький дворик.

Здесь царила мертвая тишина. Под навесом выстроились одна возле другой кадки, бочки и бочонки. На одной из кадок лежал пустой мешок. Фьють схватил его и шепнул приятелю:

– Сюда будем класть кур.

Воришки подкрались к курятнику – глинобитному старому сараю, крытому черепицей. Небольшая дверца была не заперта. Белые красавицы-хохлатки мирно спали.

– Заберись внутрь, лови кур, отрывай им головы и подавай мне, а мое дело – отправлять их в мешок! – распорядился Фьють.

Осторожно, по-лисьи, Ян Бибиян прополз в курятник. Послышалось тревожное кудахтанье, потом маленькая рука протянула через дверцу окровавленную птицу. Фьють сунул ее в мешок. За ней последовала вторая, потом еще и еще. Вскоре мешок был доверху набит курами.

Бондарь, ночевавший в мастерской, проснулся и прислушался. До него донеслось слабое кудахтанье. «Дело неладное». Бондарь встал, тихонько отворил дверь и вышел наружу.

Заметив его, Фьють бросил мешок и юркнул за курятник.

В этот момент Ян Бибиян залитой кровью рукой протянул в дверцу очередную курицу и прошептал:

– Последняя…

Бондарь, стоявший там, где дежурил чертенок, взял курицу и тоже шепотом ответил:

– Ладно… Вылезай.

Из дверцы вынырнула лохматая голова воришки. Он полз на четвереньках. Mo не успел Ян Бибиян встать на ноги, могучая рука бондаря, как клещи, ухватила его за шиворот.

– Ой! – выдохнул Ян Бибиян.

– Тс-с-с!.. Ни звука! – пригрозил бондарь и сжал шею бедняги так, что глаза его выкатились, а язык застрял в горле.

Фьють, видевший все это из-за курятника, благоразумно перескочил через забор и с быстротой ветра скрылся в темноте.

– Ой-ой-ой! Отпусти, дяденька, бондарь! Я больше не буду! Это все Фьють! – хрипел Ян Бибиян.