Считаю, что музыка — серьезнее и важнее, — заявляет Федоров, словно в ответ на вышеприведенную тираду Димы. И тут же признается: — Я знал, что мы с Озерским неразрывны. Даже когда он перешел в другой институт и общаться мы стали значительно реже. Песни-то изначально вместе сочиняли и понимали, чего хотим. Мне никогда не приходила в голову мысль пригласить вместо него более профессионального клавишника. Мы как-то и так справлялись.

— Наверное, если бы нам встретился подходящий человек, хорошо играющий на клавишах, то вопрос о моем удалении из «АукцЫона» все равно бы не встал, — предполагает Озерский. — Просто в группе играли бы два клавишника.

И в этих спокойных словах вся непроизвольная логика «Ы». Еще тогда, в середине 1980-х, «АукцЫон» обрел признаки группы-коммуны, странноприимного дома, куда возможно зайти и где можно остаться любому — и так же свободно уйти, если захотелось. «В „АукцЫоне" собрались давние друзья или люди с похожими взглядами на жизнь», — считает Леня. «„АукцЫон" по сути — коллективная личность, — анализирует Дима. — Кто-то тексты пишет, но на клавишах играет скверно, а кто-то отлично играет на барабанах, но предлагаемые тексты ему до лампочки. И ни-чего — у каждого из нас свои любимые интересы. А вообще „Ы" — это болото. Люди в него попадают и вязнут. Кому удается выкарабкаться, тот сбегает. Остальные остаются навсегда. Что их засасывает? То, что в „АукцЫоне" всегда происходит что-то интересное».

Они еще как «неразрывны» — моторный, компактный Леня и плавный, тучный Дима. Уже в те молодые годы сей тандем мог «образно говоря, под сигарету, за 10-15 минут написать песню». «Нашел Федоров какой-то рифф, — поясняет Озерский, — мы шли в туалет, перекуривали и сочиняли тему, которую потом играли несколько лет».

Рогожин и «засланные казачки»

Года через полтора после окончания Политеха я понял, что не стану в дальнейшем работать по специальности, а буду музыкантом.