— В рок-клубе, помимо концертов, еще какая-то жизнь бурлила, — добавляет Озерский. — Люди собирались на диспуты, что-то обсуждали, голосовали. И делали это абсолютно искренне и серьезно. А тут появляемся мы и хихикаем. Нам потому и тексты иногда со скрипом «литовать» приходилось, в них не проглядывала наша гражданская позиция, не было призывов, борьбы с чем-либо, реализма. Экспертам это казалось провокацией, мол, какую дурь приходится «литовать»…
Дважды два равно три
За первый год пребывания в «АукцЫоне» я обрел долю здорового цинизма, необходимого каждому мужчине, чтобы при слове «жопа» не падать в обморок.
Своевременно обнаруженный Озерским в недрах питерского «Кулька» сладкоголосый певец Рогожин хотя и покорил «аукцыонщиков» при всей честной рок-комиссии вокальными навыками, еще какое-то время сомневался — туда ли его занесло? Оставшиеся в родном Запорожье мама и жена поначалу, естественно, не ведали, на какую дорожку свернул их интеллигентный Сережа. А он им рассказывать о своих новых рок-клубовских коллегах не спешил, ибо сам себе еще не ответил на вопрос: подходит ему «АукцЫон» или стоит подождать каких-то более солидных предложений?
«Попсовым Рогожин в те годы не был, — анализирует Гаркундель, — но от нас, питерских „гопников, наркоманов, алкашей" (как считала советская пресса и обыватели), конечно, отличался». «В нашем коллективе Сергей на первых порах немного особняком держался. Культурненький был, правильный, не пил», — дополняет рогожинский образ Леня. Тем не менее ассимилировался в «Ы» новый фронтмен быстро.
— Слишком серьезно к тому, что делал «АукцЫон», я не относился, — признается Рогожин. — Но решил-таки вписаться в группу, как в творческий эксперимент. В подобной атмосфере я никогда прежде не находился, и такой опыт меня манил. Прикольно, что позже кто-то из «аукцыонщиков» мне рассказал, как в моем присутствии они стеснялись ругаться матом…