Перебравшаяся вскоре к Сергею в Питер супруга с большим интересом выслушала новости о радикальных творческих изысканиях мужа, и, по словам Рогожина, «шока у нее не случилось». Однако в тусовку она не влилась. «Там у нас были все эти жуткие барышни с начесами, — вспоминает Сергей, — а мы со Светланой до этого в театре работали…»

В сущности, Рогожин и остался в театре, только далеком от академизма, оседлости, чьей-либо жесткой режиссуры и «вертикали власти».

— В «АукцЫоне» никто не пытался переделывать, переламывать меня под стиль группы, — подчеркивает Рогожин. — Напротив, думали о том, как меня, такого, каков я есть, вписать в общую картинку. И так происходило в этой команде с каждым, благодаря чему, я считаю, тот «золотой» состав «Ы» имел охренительный успех. Абсолютно разные люди фантасмагорическим образом вписывались в единое шоу…

Лекала питерского рок-клуба вот-вот должны были затрещать под натиском столь иррациональной «аукцыоновской» силы. Она не искала направлений и не нуждалась в них. Можно было лишь наблюдать за ее действиями со стороны или присоединяться к ней, как к цыганскому табору.

— В сущности, мы сразу дистанцировались от рок-клубовской среды, — развивает Леня тему независимости «Ы». — Помимо музыкантов в наш круг входила куча людей: художники, дизайнеры, панки… Это была внушительная компания более чем из двадцати человек. В рок-клубе к нам относились настороженно, поскольку мы казались другими и при этом никак от руководителей клуба не зависели. Нам по большому счету ничего от них не требовалось. Никого из них мы, что называется, не добивались, хотя и понимали, что приятнее играть в больших залах, нежели просто на танцах, а такую возможность предоставлял именно рок-клуб.

Но «АукцЫон» сам по себе обрел большую популярность. Мы собирали залы, поскольку не просто пели песни, а делали хиты, неординарные даже по меркам рок-клуба.