— Из всех «аукцыонщиков» только Гаркуша был уже вполне сформированным образом, — объясняет Миллер. — Его трудно, да и бессмысленно было переделывать. А остальных членов группы я хотел одеть согласно своему видению сути «АукцЫона» и учитывая то, что компания эта достаточно разношерстная, и по характерам людей, и по их мировосприятию.

Вот Рогожин, например, был открыт для экспериментов, с ним можно было договариваться. Но именно он олицетворял этакую звезду, красавца, что противоречило всей «аукцыоновской» атмосфере. Я решил, что в контекст «Ы» его надо вписать в навязчивом образе а-ля Элвис Пресли. Так появился его тренч с эполетами и специфической росписью, изначально являвшийся пиджаком от обыкновенного черного костюма.

Вообще, кардинально переодевать «аукцыонщиков», предлагать им какие-то совсем странные по фасону прикиды было не так легко. Определенная мера традиционности в их внешнем виде должна была сохраняться, и мне оставалось только всячески расписывать их наряды, то есть в самом традиционном костюме отыскивать нелогичные решения. Я добивался того, чтобы у «АукцЫона» на сцене не появлялось ни единого «пустого» персонажа, чтобы все они выглядели по-своему колоритно.

Очень тяжело приходилось с Витей Бондариком. Он такой комплексатик, сам по себе. Поэтому сначала смотрел, что говорят и делают остальные «аукцыонщики», и лишь потом соглашался сделать «как все». Помню, его первый наряд я создавал очень аккуратно, без всякого панка. Просто весь Витькин костюм разукрасил жестким утверждением «2x2 = 3». То есть человек принципиально придерживается заведомо неправильной формулы, что служило достаточно выразительным знаком в той «аукцыоновской» концепции. Мол, не все так однозначно в этом мире.

«Ну, ты, Лермонтов!»

Мы знали, что станем популярными, потому что были в десять раз драйвовее, чем «Кино» или «Зоопарк».