При видимой отрывочности повествования, когда рассказ от автора сменяется письмами героев, выдержками из дневника, биографическими отступлениями, роман Герцена был строго последователен. «Повесть эта, несмотря на то, что она будет состоять из отдельных глав и эпизодов, имеет такую целость, что вырванный лист испортит все», — пашет Герцен. Свою задачу он видел не в том, чтобы «разрешить вопрос», а в том, чтобы его верно обозначить. Поэтому он избрал «протокольный» эпиграф: «А случай сей за неоткрытием виновных предать воле бо-Жвйй, дело же, почислив решенным, сдать в архив, Протокол».

Но он писал ив «протокол», а роман, в котором исследовал яе «случай», а закон современной действительности. Вот почему вопрос, вынесенный в заголовок его книги, с такой еиаоя отозвался в сердцах его современников. Основную мысль рем am критик А. А. Григорьев видел в том, что проблема века получает у Герцена не личное, а общее значение: «Виноваты не — мы, а та ложь, сетями которой опутаны мы с самого детства».

Но Герцена занимала и проблема нравственного самосознания личности, Среди героев Герцена нет «злодеев», которые бы сознательно и преднамеренно творили зло своим ближним. Ею гаров — дета века, не лучше и не хуже других; скорее даже лучше многих, а в некоторых из них есть залоги удивительных способностей и возможностей. Даже генерал Негров, владелец «белых рабов», крепостник а деспот по обстоятельствам своей жизни, изображав как человек, в котором «жизнь задавила не одну возможность». Мысль Герцена была социальной по существу, он изучал психологию своего времени а видел прямую связь характера человека с его средой.

Герцен называл историю «лестницей восхождения». Эта мысль означала прежде всего духовное возвышение личности над условиями жизни определенной среды. Так, в его романе «Кто виноват?» только гам в тогда личность заявляет о себе, когда она отделяется от — своей среды; иначе ее поглощает «пустота» рабства и деспотизма.