- Тридцать пфеннигов за крепкий сон в мягкой и теплой постели, - сказал он.

Пересчитал монеты и отвел Эрнста в темную душную комнату. Слабый луч от уличного фонаря освещал грязные, в застарелых трещинах стены; вдоль стен и в середине комнаты стояло несколько топчанов. Два из них были свободны.

- Выбирай любой, - сказал Хабель и ушел. Пахло рыбой, нечистым человеческим телом. Эрнст сел на топчан, откинул лоскутное затасканное одеяло, сдвинул тяжелую, будто круг морского каната, подушку. Когда глаза привыкли к темноте, Эрнст увидел, что на соседнем топчане лежит девушка. Она повернула к нему голову, пошарила рукой на тумбочке, стоявшей рядом, чиркнула спичкой. Огонек осветил полудетское лицо с густо накрашенными глазами и ртом, казавшимся черным.

- Малыш, закурить хочешь? - спросила она и хихикнула.

Эрнст не ответил. Сняв куртку, он расшнуровал башмаки и залез под одеяло.

- Как тебя зовут, лютт? - спросила девушка. - Давай побеседуем, а? Здесь одно дряхлое старичье, слышишь, как храпят? Даже стены трясутся.

Эрнст не ответил - он был смущен и растерян. Завернулся с головой в вонючее одеяло и провалился в сон, как в глубокий колодец.

* * *

...Только через два месяца одиночного заключения Эрнст Тельман через своих адвокатов добился права на ежедневные получасовые прогулки.

Двадцатого мая 1933 года с утра прошел теплый ливень.

Когда стражник вывел его в тесный двор, ливень перешел в мелкий дождь. Стражник остался стоять под навесом у двери, Эрнст неторопливо зашагал вдоль влажной стены, с жадностью вдыхая весенний терпкий воздух.

Тюремный двор представлял собой прямоугольник - метров сто длиной, метров двадцать пять шириной. За полчаса вдоль стен - семьдесят три круга, вернее, эллипса...

Возле решетки для стока воды копался мужчина в брезентовом комбинезоне, раздавались гулкие удары молотка.