Поравнявшись с ним, Эрнст услышал тихий голос:
- Товарищ Тельман, идите мимо меня медленно. Сдерживая себя, чтобы не ускорить шаг, он прошел свой очередной круг, метрах в трех от мужчины в комбинезоне остановился, нагнулся и стал завязывать шнурок на ботинке.
- В ночь на двадцать четвертое мая, - услышал Эрнст, - состоится ваш побег. Будьте готовы...
- Эй! В чем дело? - закричал стражник.
По разгоряченному лицу Эрнста стекали дождевые капли.
«Сегодня двадцатое. Значит, через три дня...»
ВИЛЬГЕЛЬМ ТЕЛЛЬ
Когда Эрнст проснулся, в комнате никого не было. Ночные соседи исчезли. Накрашенные губы и прокуренный голос девчонки показались ему сном. При дневном свете ночлежка выглядела еще непригляднее. Мимо забрызганного грязью полуподвального окна мелькали ноги прохожих.
Эрнст натянул куртку, обулся, заправил постель и выглянул в соседнюю комнату. Здесь был буфет: тянуло запахом жареного лука и рыбы, что-то шипело и потрескивало на сковородке. Эрнста мутило от голода. Он подошел к стойке, попросил чашку кофе и взял с блюда бутерброд с тоненьким кусочком засохшего, скрюченного сыра. Деньги надо было беречь. Горький, пахнущий цикорием кофе обжигал рот. Маленький бутерброд не утолил голода.
Рядом за столом сидели трое мужчин и о чем-то горячо спорили. Среди них Эрнст узнал человека в роговых очках на орлином носу. Это он иногда останавливался перед прилавком Тельманов, любовался, как красиво уложены овощи, и никогда ничего не покупал.
Разговор шел о театре, о декорациях. Эрнст прислушался. Этот человек с орлиным носом что-то чертил на листе бумаги и говорил с жаром:
- Крона дерева должна быть широкая и густая, она как бы олицетворяет народ, защищающий родную землю от захватчиков. Телля поставим вот тут, и яблоко на голове его сына должно четко выделяться на фоне темного ствола.