«Да, небогато они живут, - думал Эрнст, разглядывая старенькую мебель. - У меня отец не режиссер, простой лавочник, а питаемся мы куда лучше. Да и обстановку не сравнить. Разве это справедливо?»

- Давай ешь, чего задумался? - Друкер подмигнул Эрнсту. - Сейчас покурю - и на боковую, время позднее, а завтра с утра репетиция.

Эрнсту постелили в соседней комнате. Диван был мягкий и удобный, но отчего-то не спалось. Перед глазами вставал весь этот длинный суматошный день, мелькали лица и припоминались недавние разговоры. «Молодежь вообще любит рубить сплеча: это - черное, это - белое, и никаких полутонов, - снова прозвучал голос Друкера. - А ты хоть раз пытался влезть в шкуру отца?»

«...Нет, нельзя так распускаться, - убеждал он себя, глядя бессонными глазами в темноту ночи. - Ведь постоянно, хронически не высыпался. Вот сейчас бы и наверстывать».

Но сон не шел.

Тускло засветилось окошко под потолком его одиночной камеры.

Проблески утра. Уже 23 мая.

«Настанет ночь, и осуществится мой побег. Свобода! Я буду свободен! Но как, как все это произойдет?»

Второй день в тюремном дворе не появлялся тот человек.

Эрнст Тельман повернулся на бок. Заскрипели жесткие пружины.

«Что я должен делать? Я буду одет. Я готов к возможной физической борьбе. Что еще?»

Он закрыл глаза, тверже сжал веки.

«Нет, не засну. Что же, совершим следующее путешествие в прошлое».

РЕШЕНИЕ

...Долго ли продолжался его конфликт с отцом?

Окончательное примирение состоялось в 1907 году, когда он вернулся в Гамбург, отбыв недолгую военную службу в Шлезвиг-Гольштейнском девятом полку тяжелой артиллерии. Значит, только через пять лет Эрнст вернулся в отцовский дом. До этого у родителей он бывал лишь как недолгий гость: в их и сестры Фриды дни рождения, на праздники, когда выпадал заработок побольше и он приносил матери какой-нибудь подарок...