До двадцати шести годов,

ТОМЯСЬ В БЕЗДЕЙСТВИИ ДОСУГА...

Далее, Адольф говорит: "Я кинул долгий и грустный взгляд на время, протекшее без возврата: я припомнил надежды молодости... мое бездействие давило меня..." (с. 51). Ср. 8-ю главу: "Но грустно думать, что напрасно Была нам молодость дана..." Есть сходство и в самой ситуации, которую представляет нам 8-я глава, с началом романа Б. Констана.

Родственник героя, граф П., в подругу которого влюблен Адольф,

Адольф, желая увидеть Элленору, поминутно смотрит на часы - "Онегин вновь часы считает, вновь не дождаться дню конца!".

"Наконец пробил час, когда Адольфу нужно было ехать к графу".

Но десять бьет...

Адольф чувствует трепет, приближаясь к Элленоре.

Он с трепетом к княгине входит.

Но всего примечательнее то, что в 8-й главе светский денди Онегин неожиданно становится таким же застенчивым и робким, как Адольф, когда он оставался наедине с Элленорой.

Татьяну он одну находит,

И вместе несколько минут

Они сидят. Слова нейдут

ИЗ УСТ ОНЕГИНА. Угрюмый,

Неловкий, он едва-едва

Ей отвечает.

Здесь Пушкин очень близко повторяет Б. Констана: "tous mes discours expiraient sur mes levres" .

Онегин, так же как Адольф, не решается на объяснение и посылает письмо. Для этого письма Пушкин черпает из "Адольфа" целый ряд формул и таким образом прибегает к "Адольфу" для создания языка любовных переживаний:

Я знаю: век уж мой измерен;

Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я...

Ср. у Констана: "Je n'ai plus le courage de supporter un si long malheur mais je dois vous voir s'il faut que je vive" {54}.

Адольф, пославший первое любовное письмо Элленоре, боялся угадать в ее улыбке след какого-то презренья к нему. Ср. в "Письме Онегина":

Какое горькое презренье