{30} - "Старина и новизна", 1902, кн. 5, с. 50. Курсив мой. - А. А.
{31} - Вяземский писал, что хотел "изучивать, ощупывать язык наш, производить над ним попытки, если не пытки, и выведать, сколько может он приблизиться к языку иностранному" (предисловие к переводу "Адольфа"). На необработанность русского языка жалобы очень часто встречаются в "Записной книжке" Вяземского, напр.: "У нас жалуются по справедливости на водворение иностранных слов в русском языке. Но что же делать, когда наш ум, заимствовавший некоторые понятия и оттенки у чужих языков, не находит дома нужных слов для их выражения. Как, например, выразить по-русски понятия, которые возбуждают в нас слова: naive, serieux. Чистосердечный, простосердечный, откровенный, все это не выражает значения первого слова; важный, степенный не выражает понятия, свойственного другому; а потому и должны мы поневоле говорить наивный, серьезный. Последнее слово вошло в общее употребление. Нельзя терять из виду, что западные языки - наследники древних языков и их литератур, которые достигли высшей степени образованности и должны усвоить все краски, все оттенки утонченного общежития. Наш язык происходит, пожалуй, от благородных, но бедных родителей, которые не могли оставить наследнику своему... литературы утонченного общества, которого они не знали. Славянский язык хорош для церковного богослужения. Молиться на нем можно, но нельзя писать романы, политические и философские рассуждения". Приблизительно в то же время (1830) Пушкин называет метафизическими стихи Вяземского: "Вы столь же легко угадаете Глинку в элегическом его псалме, КАК УЗНАЕТЕ КНЯЗЯ ВЯЗЕМСКОГО В СТАНЦАХ МЕТАФИЗИЧЕСКИХ" (курсив мой. - А. А. См. "Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой").
{32} - "Corinne", livre VII, ch. 1. "De la litterature italienne".