"Беспощадный" ложится на боевой курс. Штурман старший лейтенант Бормотин спешно производит расчеты, сообщает командиру артиллерийской боевой части курсовой угол и дистанцию до цели, договаривается о точке, в которой корабль откроет огонь. На основе этих сведений центральный пост определяет данные для стрельбы. Старший лейтенант Ярмак поднялся в командно-дальномерный пост и не сводит глаз с секундомера.
Идем со скоростью десяти узлов. Намеченная штурманом точка приближается.
- Подходим! Осталось пять минут, - предупреждает Константин Иванович Бормотин.
Медленно поворачиваются орудия, устремляя стволы на невидимую цель.
- Осталось три минуты!
Ярмак приказывает зарядить орудия.
- Осталась одна минута!
Наводчики впились глазами в слабо светящиеся циферблаты приборов целеуказания, стараясь точнее совмещать стрелки.
- В точке! - Голос штурмана так громок, что разносится по всему мостику. И тотчас же из командно-дальномерного поста следует приказ Ярмака:
- По немецким захватчикам - огонь!
Яркие вспышки слепят глаза. Корабль вздрагивает. На мгновение мы глохнем от грохота, потом слышим удаляющийся шелест наших снарядов.
И сразу воцаряется мертвая тишина. Кажется, и турбовентиляторы стали шуметь меньше. Берега не видно в темноте, но глаза всех устремлены в сторону цели.
Радист, расположившийся с переносной рацией возле меня на мостике, передает на корректировочный пост: "Дали залп. Сообщите результаты".
Какими длинными иногда бывают секунды!
Слышу, Ярмак в который раз запрашивает, какая была установка прицела и целика. Понятно его волнение: на таком расстоянии чуть ошибись - и попадешь в своих.
Нечего греха таить, мне тоже не по себе, мечусь по мостику, выкуриваю папиросу за папиросой.