- Я проверил еще раз свои расчеты. Все правильно. Вот наше место, вот цель. Дистанция и курсовой угол точны.
Тут я спохватываюсь: смешно мы, наверно, выглядим со своими страхами. Надо самому успокоиться и людей успокоить. С улыбкой говорю старшему лейтенанту:
- И что вы так волнуетесь? Времени-то прошло совсем немного. А подсчитайте-ка: снаряды до. цели летели сорок одну секунду, потом корректировщики должны определить место их падения, величину отклонения и только после этого сообщить нам поправку. На все это время требуется. Будем ждать. И волноваться нечего...
С этими словами покидаю штурманскую рубку. На мостике все вопросительно смотрят на меня. Я как можно спокойнее расхаживаю, стараясь своим видом показать: все складывается как нельзя лучше! А у самого кошки на сердце скребут.
- Товарищ командир! - кричит обрадованно радист. - Корпост дает корректуру: "Один меньше, два право, переходить на поражение!"
Честное слово, не только люди - весь корабль вздохнул облегченно. Ярмак с высоты своей "голубятни" подает команды так, что в ушах свербит. Внеся поправки в установку орудий, артиллеристы открывают шквальный огонь с промежутками между залпами в шесть секунд.
"Бьете прямо в середину вражеской колонны, - радирует берег. - Хорошо стреляете. Молодцы!"
По боевой радиотрансляции передаю это сообщение по кораблю, чтобы все слышали. Правильно подсказали агитаторы. Сам сейчас убеждаюсь, как это воодушевляет людей. Матросы у пушек не жалеют сил. За несколько минут выпускаем по врагу полторы сотни снарядов.
С корпоста передают: "Прекратить огонь! Большое вам спасибо от красноармейцев и краснофлотцев. Вы прекрасно выполнили свою задачу. Немцы бегут!"
Когда зачитываю перед микрофоном эти слова, в ответ несется громкое "ура!". Кричат все: и те, кто на верхней палубе, и те, кто трудится во внутренних помещениях.