Переглядываемся с комиссаром. По-видимому, и он сейчас вспомнил товарищей, которых мы проводили в морскую пехоту, и наше обещание о том, что всегда поможем им в тяжелую минуту.
- Давай, командир, - коротко бросает Бут. Приказываю штурману прокладывать курс к берегу.
- А ты, Тимофей Тимофеевич, - говорю комиссару, - объясни людям, что возле Гильдендорфа идут тяжелые бои. Там сражаются и наши товарищи, которые ушли защищать Одессу. Мы не можем не выполнить их просьбу.
Бут подошел к микрофону и обратился с горячим словом к матросам. В заключение сказал, что командование уверено в стойкости и отваге экипажа.
"Беспощадный" приблизился к берегу и вновь открыл огонь. Тотчас за холмом полыхнули бледные зарницы - вражеская батарея начала бить по кораблю. Пока ее снаряды падали с недолетом, мы старались произвести как можно больше выстрелов. Матросы забыли об усталости. Несмотря на бешеный темп стрельбы, они успевали мелом писать на снарядах: "За нашу Советскую Родину!", "Смерть захватчикам!" Люди не обращали внимания на взрывы у борта. Никому и в голову не приходило, что эти взрывы могут повредить корабль, убить. Стрелять, стрелять и стрелять - одно желание было у всех.
С корректировочного поста сообщили, что у аппарата бывший радист нашего корабля Алексей Соловьев, он связным у командира батальона морской пехоты. Соловьев сам берется за ключ. "Наш славный корабль, - читаем мы, - сдержал свое слово, мы гордимся им. Спасибо вам!"
Снаряды противника рвутся у нас за кормой.