Кратко докладываю, как проходило плавание. Владимирский выслушал, а потом засыпал вопросами. Им, казалось, и конца не будет.

- Вы заметили, под каким курсовым углом приближались вражеские самолеты к кораблю? А на какой высоте? В каком строю летели? Сколько времени они находились в пике? Как сбрасывали бомбы, поскольку за один заход? Какова кучность падения бомб? Сколько времени летели бомбы с момента отрыва от плоскости самолета до падения в воду? А как маневрировали самолеты, выходя из атаки?

Столь же детально выпытывает командующий сведения о вражеских батареях, о меткости их огня, о том, на каком расстоянии они обнаруживают корабль и с какой дистанции открывают по нему огонь.

Признаюсь, эти вопросы удивили меня. Разве в бою до таких мелочей? Когда на нас падали бомбы, мы думали лишь о том, как уберечься от них. Правда, кое-что я заметил: "юнкерсы" атаковали нас на острых курсовых углах, подходили к нам на высоте около четырех тысяч метров...

- Этого мало, - говорит адмирал. - О противнике мы должны знать абсолютно все. Без этого нельзя победить.

Осторожно пытаюсь возразить:

- На ходовом мостике командуют, а не ведут исследовательскую работу.

- Запомните: настоящий командир всегда в большей или меньшей степени исследователь. Особенно в бою.

Вместе обсуждаем, как впредь лучше наблюдать за тактическими приемами противника. Придется привлечь к этому делу всех офицеров корабля.

- А теперь идите к Елисееву, - говорит Владимирский, - он хочет вас видеть. Наверное, новое задание приготовил.

На катере добираюсь до Графской пристани. Долго стою на гранитных ступенях. Снял фуражку. Ласково светит солнце, легкий ветерок приятно охлаждает разгоряченную голову. День чудесный. Не верится, что идет война. Вчерашний бой кажется сном. Опускаюсь на корточки, окунаю руку в теплую изумрудную воду. Маленькие юркие крабы смешно, бочком бегут по мокрому камню. Пытаюсь поймать их.