Ручку на себя! Хорунжий инстинктивно тянет ручку, опережая мысль о маневре. "Як" послушен и ловок, он, как буря, проносится над самыми верхушками деревьев и взмывает вверх. Човиицкий с облегчением вздыхает: "Пронесло!"
В это время "илы" снова атакуют, выпуская последние реактивные снаряды. Вслед за ними - истребители. Теперь Човницкий стреляет уже экономнее. Надо на всякий случай оставить кое-какой запас: и на обратном пути штурмовики не должны оставаться без прикрытия.
Возвращение домой проходит спокойно, если не считать обстрела над немецкими позициями в районе Свежа. Огонь, открытый гитлеровцами, совсем слабый, совершенно не стоящий внимания. Бронированные "илы" даже не меняют курса; истребители, летящие по сторонам и выше их, сманеврировав, легко уходят из зоны огня.
Вот уже и Желехув. Издалека видно сизо-зеленое поле аэродрома в Задыбе-Старе. Зайдя против ветра, самолеты один за другим, идут на посадку.
Задание выполнено.
Патрульный полет над Варшавой
24 сентября 1944 года в 12.00 с аэродрома в Задыбе-Старе поднялось звено истребителей под командой майора Вихеркевича. Летели попарно - майор Вихеркевич с подпоручником Подгурским и подпоручник Поручничак с подпоручником Лобецким. Летчики должны были патрулировать над Варшавой и вести борьбу с вражескими самолетами, обстреливавшими и бомбившими позиции повстанцев.
- Это был мой шестой боевой вылет, - рассказывает мне Вихеркевич (теперь он уже полковник). - Всего лишь шестой, так как в сентябре тридцать девятого... вы ведь сами знаете, летать было не на чем.
Да, я знаю об этом. Горсточку польских летчиков, которые имели возможность летать в первые дни войны, сражаться с врагом, все считали счастливчиками. Вихеркевич, тогда еще поручник, не относился к числу этих "избранников судьбы". Я встретил его во время нашего отступления из Демблина, - кажется, под Коцком, а может, и под Влодавой или Красныставом, когда уже не было никаких сомнений в том, что мы разбиты. Он выполнял какое-то задание по эвакуации и старался выполнить его как можно лучше и добросовестнее.