О том, что с ним произошло во время боев на Висле, Сушек рассказал буквально в нескольких словах. Снаряд попал в картер мотора его самолета. Это случилось в тот момент, когда Сушек, обстреляв немецкие танки, атаковавшие позиции повстанцев, взмыл вверх над крышами пылающих домов Варшавы. Резкий толчок вырвал у него из рук ручку управления, и самолет, завихляв, начал отклоняться от курса. Сушек был уверен, что снаряд повредил рулевое управление. Он сразу понял, что спасения нет, так как от земли его отделяло всего каких-то двести метров и он не смог бы даже воспользоваться парашютом. Сушек все же инстинктивно схватился за ручку и потянул ее на себя, и - о чудо! - самолет возвратился в прежнее положение и пошел вверх... Значит, рулевое управление цело!

Подпоручник посмотрел на приборы: обороты нормальные, только температура масла немного выше обычной, уровень горючего...

Давление масла! Здесь было что-то не в порядке: стрелка прибора замерла на нуле. Летчик был так поглощен своими наблюдениями, что не обращал внимания на рвущиеся вокруг снаряды. Мотор сильно дымил. Машина отяжелела и теряла скорость. Сушек теперь летел прямо к Висле, каждую минуту ожидая, что мотор вот-вот заглохнет.

И действительно, над самой серединой реки мотор будто поперхнулся. Зловещая тишина окружила летчика. Он едва перетянул через Ваверский лес и, не выпуская шасси, чтобы предупредить опрокидывание, посадил "як" на брюхо на картофельном поле возле какого-то шоссе.

- Такого страха, как тогда, я еще никогда не испытывал. Вот и все, произнес Сушек своим приятным и мелодичным голосом.

- Я тоже натерпелся страху, когда мы потеряли Ли-два, - сказал поручник Подгурский. - Подумайте только: Ли-два со всеми механиками полка! Вы знаете, - обратился он ко мне, - мы, меняя аэродром, обычно перевозили весь технический состав по воздуху. Прилетал Ли-два. В него, как сельдей в бочку, напихивали наших механиков, и айда на новое место под заботливым присмотром пары "яков".