В тот день мы перебазировались из Барнувко в Штейнбек, расположенный на северо-востоке от Берлина и на юг от канала Финов, за Одером. Всего каких-нибудь шестьдесят километров. Мы вместе с поручником Лобецким должны были сопровождать Ли-два - эту неуклюжую громадину, беззащитную и беспомощную, как отбившийся от стада теленок в лесу среди волков.

Из Барнувко мы в течение девяти дней летали на разведку северного района Берлина, Эберсвальде, Финова, Ангермюнде и Врицена. Маршрут этот мы знали на память и, как нам казалось, всегда могли попасть, куда нам было нужно.

Ну и, конечно, попали. Но только без Ли-два. Он потерялся в тумане над Одером. Мы здорово переживали. Аэродром рано или поздно мы все равно бы нашли, а вот наши механики - найдутся ли они?

С самого первого дня, как полк вылетел на фронт, у нас не было ни одного случая, чтобы хоть один самолет, который мы охраняли, погиб по нашей вине. А теперь... Мысленно я уже представлял, что покрытый позором бездействующий полк снят с фронта, а я стою перед военным трибуналом.

Прежде всего мы начали искать аэродром. Вскоре Лобецкий заметил его на краю леса у перекрестка шоссе с проселочной дорогой. Но теперь ни один из нас не был уверен, что это именно Штейнбекский аэродром, а не какой-нибудь другой. Во всяком случае, нашего подопечного на нем не было...

Мы решили лететь на север, до канала: Ли-два мог заблудиться там в тумане и стать легкой добычей немецких истребителей. Однако до канала Финов мы вместе не долетели. У Лобецкого забарахлил мотор... Признаться, я ему завидовал: теперь вся ответственность ложилась на меня, он же повернул обратно, чтобы приземлиться на Штейнбекском аэродроме.

С самыми мрачными мыслями я продолжал поиски. Теперь уже один. Миновав Бад-Фрейенвальде и Одерберг, я углубился вдоль Одера почти до Шведта и, благополучно избежав встречи с прошедшими на несколько сот метров выше меня двумя "мессершмиттами", взял курс на Эберсвальде. Что же случилось с Ли-два?