- Что с тобой? - поинтересовался как-то мой верный друг Петька Расторгуев. - Похудел, мрачный какой-то. Болен, что ли?

- Да нет, ничего.

- Может, дома что? - не отставал Петька. - Ты скажи, самому легче будет.

- Да чего ты пристал!

- Чумной, - обиделся друг. - К нему с добром, а он...

После очередного полета, едва мы приземлились, к самолету подошел Цуранов.

- Товарищ начлет, - обратился к нему инструктор, - считаю Бегельдинова неспособным к полетам. Предлагаю отчислить.

Стою рядом, мну в руках шлем и чувствую, как комок слез предательски подкатывается к горлу. Только бы удержаться, думаю я, только бы удержаться...

- Отчислить, говорите? - пробасил Цуранов.

Через полчаса начлет поднялся в воздух вместе со мной. Он сам взлетел, сам посадил самолет. Я хотел было уже вылезать из кабины, но вдруг услышал:

- Куда? Взлетай. Полет по кругу. Вновь взревел мотор. Вырулил на старт, получил разрешение на взлет. Вот уже под крылом аэродром. Делаю первый разворот - в наушниках тишина. Второй, третий... Молчит Цуранов. Наконец, захожу на посадку. До земли семь метров. Плавно беру ручку на себя и сажаю машину на три точки.

Полет окончен. Цуранов молча вылезает из кабины и, не сказав ни слова, уходит. Что ждет меня? Уже перед самым отъездом домой начлет вызвал меня и сказал, что переводит в группу инструктора Карповича. Ура! Значит, я не исключен! Значит, буду летать!

Карпович невозмутим. Кажется, ничто на свете не может вывести из равновесия этого человека. Сделали с ним пять полетов, и в один прекрасный день он передал меня командиру звена Бухарбаеву. Еще три полета, и Бухарбаев заявил:

- Хорошо. Лети самостоятельно.

- Как?!

- Лети, малыш. Ты же хорошо летаешь!

Смотрю, самолет уже готовят - на переднее сиденье кладут мешок с грузом, равным весу инструктора. Это для того, чтобы не нарушить центровку.