Мать почему-то заплакала и вышла. Опять долго молчал отец.

- Что ж, - произнес он, - ты сам избрал свой путь. Пусть он будет прямым и честным. Но могу ли я посмотреть, как ты летаешь?

- Конечно, конечно! - обрадовался я. И тут же осекся. В эти дни предстояли первые прыжки с парашютом. Признаться, я сам не мог без волнения думать о них.

- Завтра я поеду с тобой и буду смотреть, - сказал он.

- Я хочу сначала спросить у начальника...

- Зачем? Если нужно, я спрошу сам.

- Но...

- Ты не хочешь? Скажи честно.

- Хочу, отец, очень хочу.

Он устало улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Отец никогда не баловал меня лаской.

Утром мы вместе ехали на аэродром. Цуранов, которому я рассказал обо всем, подошел к отцу, познакомился.

- Может быть, сегодня мне не прыгать? - заикнулся было я, но начлет ответил таким взглядом, что я опрометью кинулся за парашютом.

В воздух мы поднялись с Бухарбаевым. Он набрал высоту и подал команду. Я выбрался на плоскость, посмотрел вниз и невольно закрыл глаза. Страх, самый настоящий страх сковал меня. Казалось, нет силы, которая способна заставить меня сделать шаг. Бухарбаев убрал газ, погасил скорость самолета. "Пошел!" - раздался его голос. Я медлил. "Ну!" Я разжал руки, сделал шаг в сторону и камнем полетел вниз. Сколько продолжалось падение, я не помню. Вдруг что-то с силой рвануло меня под мышками, стих свист ветра.

Я посмотрел вверх и на фоне чистого неба увидел огромный белый купол парашюта. Посмотрел вниз. Вот аэродром. Стоят наши самолеты, около них копошатся маленькие фигурки.

Приземлился благополучно. Погасил парашют.

Подъехала машина. Из нее поспешно вышел Цуранов. Отец подбежал ко мне, схватил за плечи, заглянул в глаза, как бы желая удостовериться, что это именно я, потом вдруг засмеялся и трижды расцеловал.

Подбежали ребята. Все поздравляли меня с первым прыжком, знакомились с отцом, а он стоял гордый, счастливый. Потом он о чем-то долго говорил с начлетом.