Негромко говорила о беде, нависшей над нашей страной, о том, что наш долг - жестоко отомстить врагу, призывала нас совершенствовать боевую выучку, овладевать техникой боя...

- Свою преданность Родине вы доказали в учебе, - говорила она. - А теперь докажите ее в бою. Это будет потруднее. Но я уверена, вы справитесь с любыми заданиями и со временем обязательно станете гвардейцами...

Мы вылетели на фронт. Но Марина Михайловна ещё не оставила нас. Полетела вместе с нами, чтобы лично познакомиться с воздушной армией, в которую был назначен наш полк.

* * *

В письме от 25 мая 1942 года, которое она писала с аэродрома под станцией Морозовской, лидируя наш полк, Марина Михайловна сообщала начальнику штаба авиаполка пикирующих бомбардировщиков Милице Александровне Казариновой:

"...Долетели мы сюда благополучно, все в полном составе. Нужно сказать, что девчатам досталось крепко, но они молодцы - сдали экзамен. Строй провели сквозь узкий коридор между двумя грозовыми башнями. Около 30 минут шли в дожде. Но все девчата справились... В Кумысолечебнице аэродрома никакого нет. Просто поле... Привезли на всех нас всего 700 килограммов бензина... Горючее пришлось ведрами делить поровну. Еле удалось сделать так, чтобы у всех было по 50 килограммов. С этим горючим нужно было "топать" в Сталинград. Ночью нам приказали входить в Сталинград через входные ворота, а это еще удлиняло путь. Поэтому этот отрезок переживали мы с Дусей (Е. Д. Бершанская - М. Ч.) крепко... Горючего хватило, но в баках осталось по 4-6 килограммов, а у Себровой над аэродромом остановился винт, но села она благополучно.

* * *

...Из Сталинграда вылетели под прикрытием "чаек". Они нас провожали долго, так как "яки" в это время "играли" с "мессерами" за облаками. Пришлось всех тащить бреющим. При этом были встречный ветер и жуткая болтанка. Досталось народу крепко. Даже Амосовой пришлось натереть мозоли. Перед Морозовской нас снова встретили "чайки" и прикрывали нашу посадку... Здесь мы уже на территории фронта. Народ так утомился, что не пошли ужинать, спали как убитые... Вообще девчат не узнать. Все вдруг стали военными, чего нельзя было о них сказать ранее. Такие стали быстрые, серьезные, дружные. Хороший народ. Провожу их до самого места, а тогда полечу в Москву..."