В октябре 1820 г. Жуковский отправился в полуторагодичное путешествие по Европе в свите Великой Княгини Александры Федоровны. По дороге в Берлин он на несколько дней остановился в Дерпте, в доме Мойеров. Маша ждала ребенка. Он вслушивался в звуки ее нежного голоса, любовался ее миловидным лицом, светившимся радостью от долгожданной встречи, и всё вытался угадать: счастлива ли, покойна ли она в этом браке? Машенька прекрасно чувствовала состояние человека, которого любила больше жизни, понимала, что ЕГО покой и счастье зависят от того, как живется ей, и старалась ни жестом, ни взглядом не выдать своей внутренней неудовлетворенности. Внешне всё выглядело прекрасно: Мойер, действительно, любил и уважал ее и, действительно, делал всё, что от него зависило, чтобы она была счастлива... Ф.Ф.Вигель, наблюдатель тонкий, хоть и язвительный, посетив в это время Мойеров, оставил следующую запись в своем дневнике: "И это совершенство, - писал он о Маше, - сделалось добычей дюжего немца, правда, доброго, честного и ученого, который всемерно старался сделать ее счастливой; но успевал ли? В этом я позволю себе сомневаться. Смотреть на сей неравный союз было мне нестерпимо: эту контату, эту элегию никак не мог я приладить к холодной диссертации".
Из-за границы Жуковский старался писать Маше как можно реже, боясь нарушить ее иллюзорное семейное счастье, ее хрупкий внутренний покой.