Воздействие Вальтера Скотта оказалось чрезвычайно разносторонним. Как уже отмечалось, он повлиял и на вкусы широкой читающей публики, и на исследовательские методы историков, и на повествовательные приемы писателей на весь литературный процесс, включая организацию издательского дела. Даже в области далекой от литературы сказалось его влияний. Например, началось усиленное строительство гостиниц и прокладка шоссейных дорог: ведь несметное число людей, прочитай произведения "шотландского барда", пожелало своими глазами увидеть те самые места, что он благодаря своим поэмам и романам сделал столь привлекательными.
Любознательность - вот что с необычайной силой возбудил Вальтер Скотт. Говорят, и Карамзин, прежде чем приняться за свой великий исторический труд, прочитывал ради отдыха и вдохновения главу из романа Вальтера Скотта. Что принесло с собой вторжение вальтерскоттовского духа, мы особенно отчетливо можем увидеть действительно на примере Карамзина: для этого надо сравнить его ранние, небогатые описательными подробностями исторические повести с его же необычайно картинными главами из "Истории государства Российского", которая была начата почти одновременно с появлением первых романов Скотта (до этого Карамзин только собирал материалы).
Пушкин отметил возникновение новой школы историков (в первую очередь даже не английских, а французских), которая "образовалась под влиянием шотландского романиста"18. Белинский, в свою очередь, указывал на зависимость французских историков - Гизо, Тьерри, де Баранта - от Вальтера Скотта (и тут же отмечал: "Это имело прямое и сильное влияние на нашу литературу")19. Де Барант, который был послом в России, собеседник Пушкина, ссылаясь на Вальтера Скотта, сформулировал мысль о единстве "истории" и "поэзии" на почве творческого "воображения".