Речь шла, как можно понять, о вторжении франков во владения галлов, с чего, собственно, и началась история того государства, которое зовется Францией. В посленаполеоновской Франции в чистом виде отыскать и развести по разным лагерям галлов и франков было, разумеется, уже невозможно. Наименования древних племен служили псевдонимами для участников текущей политической борьбы: вернувшихся, однако "ничему не научившихся" из опыта революции аристократов и добившихся в результате революции нового общественного положения буржуа. Мы не собираемся разбирать здесь эту борьбу, мы хотим лишь, чтобы стало понятно, как под воздействием "легкомысленных сочинений" вдруг все воскресло, ожило, как заговорили древние документы и как задвигались древние камни.

Вальтер Скотт сделал свой край легендарным, и в силу очередного противоречия этот край с его труднодоступными уголками, обретя исключительную притягательность, стал терять свою первозданность. Поскольку путей туда, кроме головоломных горных троп, не было, предприимчивые люди поспешили проложить дороги и построить постоялые дворы. Все для удобства литературных паломников (лишь бы у них были деньги)! Это совершалось прямо по следам появления одного за другим творений "барда". Современник вспоминает, как появилась поэма "Дева озера" и что за ее успехом последовало: "По всем дорогам, ведущим к предгорью Троссах, вдруг раздался стук множества копыт и колес. Все придорожные таверны оказались забиты до отказа. Дорожная плата неуклонно поползла вверх. Каждый уголок этого чудесного ущелья оказался исхожен, и каждая пядь земли по берегу прекрасного озера была истоптана путниками, которые странствовали прямо с книгой в руках, либо, пробираясь по озеру под парусом на остров Елены, забираясь на серые скалы Бен Ана, стоя в тенистой лощине Коирнанурискина" склоняясь над тихими водами Лох-Ачрея, наизусть, с неугасающим восторгом повторяли строки из той же книги".