И в заключение Катаев говорит: "Теперь его точка зрения на советского человека ясна. Он думал: "Раз человек совершает героический поступок, будем искать, где же он обыкновенный человек". А он должен был поступить наоборот, сказать: вот был обыкновенный человек, но стал лицом к лицу с врагом и в горниле этого огня становился все лучше и заблестел, как серебро".

Еще в апреле 1950 года Катаев направил центр внимания на неправильную философию романа. Он говорит, что Толстой полемизировал с Пьером, а у нас морально-политическое единство, и мы мыслим так, как указывает партия. "А здесь - философская самодеятельность, которая обедняет роман".

Речь идет не о том, что человек, исповедующий философию марксизма-ленинизма, не должен самостоятельно думать, но не нужно заниматься "самодеятельной", чуждой духу марксизма-ленинизма философией.

И новая дискуссия разгорелась на Секретариате 6 октября 1950 года. На этой дискуссии все названные товарищи подтвердили свою точку зрения. К ним присоединился и товарищ Кожевников **. Он также говорил, что:

* Валентин Катаев был тогда членом редколлегии "Нового мира".

** Эта речь в какой-то мере проливает свет и на историю публикации романа "За правое дело". Сейчас Фадеев пытается опереться на тех, кто был раньше против него.

"...Хотя сами по себе эти люди написаны очень интересно. Эти люди написаны с точки зрения художественной очень живо. Они имеют свое своеобразие, и их ощущаешь. Но вот эти герои, эта мирная жизнь советских людей, вступивших в войну, эта портретная галерея людей не то что не показана, но не показаны наши общественные силы в этих людях. Я понимаю, что руководителям империалистического лагеря противопоставлены замыслы нашего народа, но я ждал, как сильно может быть противопоставлен сам народ.