Трубку бросили. Ему стало не по себе. Домой брел в смятении.

4. Придя домой, он, не раздеваясь, набрал номер вахты. - Здравствуй, сын мой, - завибрировала трубка. - У меня? У меня все в порядке. Она? Ты еще не сказал мне, что она раньше твоей девушкой была. Он? Позвонит, скажи - она моя была, а ты ее купил деньгами да квартирой. Скажи - я телефон дал, я просил, чтобы звонили, я ее люблю, она моя девушка, первая и последняя. Доведи его до инфаркта! За меня? А что за меня беспокоиться. У меня топорик припасен. Охрана сюда его не пустит. Да он трус! Потому и угрожает... Как она к тебе? Она к тебе с икрой придет, если долго ждать будешь. Если хирург этот ей матку не вырежет, чтоб не гуляла... А ты позвони ей сейчас. Звони смело! Что? Да ничего не делай. Пей чаек, смотри телевизор... Так-то, сын мой божий. Куда дышло повернешь, туда оно и выйдет... Они говорили еще в течение часа.

5. Он встретился с ней через день после бесед с вахтером. Накануне позвонил. Телефон откликнулся, она взяла трубку. Он сказал, что она лучшая женщина из всех, которых знал - хоть и скромный опыт, но в свои двадцать семь есть с чем сравнивать. Лучшая женщина, никаких изъянов. "Да прям", - раздалось в ответ с плохо сдерживаемой радостью. Впрочем, он и сам лелеял в себе вдруг вспыхнувший огонек близости, разгоравшийся с каждым словом все быстрее и ярче. Потом он стал рассказывать ей о реферате, который писал для нее накануне, отправившись ради этого в Публичку. Достав из ящика стола листы, сообщил их количество (реферат надо было сдавать срочно), прочитал список использованной литературы. Покончив с рефератом, он, сам не ожидая этого от себя, признался ей в любви. Первый раз в жизни. Слова вылетели легко, словно выпорхнули. Нахлынуло облегчение - словно прорвался многолетний нарыв. В трубке что-то обрушилось, ахнуло, вздохнуло. "Ну вот, все испортил", - воспрянула трубка." Мне мама говорит - ты хоть одному мужику покой когданибудь дашь?" "А мне чего беспокоиться?" понемногу обижаясь, ответил он ." И какой я мужик? Я с женщинами не живу.