Тогда министр вошёл, взял за шкирку двух особо запоминающихся и тихим голосом, очень спокойно и проникновенно сказал: - Повторяю. Тебе и тебе. - Не надо. Мы поняли. Министр улыбнулся: Правда? Удивительно! Во сколько? - В... семь! - В пять. Доктор и портной. И не в воскре-сенье, а завтра. И если их там не будет, отрублю головы. Эту и эту. До свиданья. * * * Адмирал брал бастион штурмом. Разведка, артподготовка, штурмовые лестницы... - Вперррёд, рребята! За мной! За Отечество и Короля! Урра!! Сиплый голос Адмирала гремел над полем боя неподалёку от пыльного тракта, по которому мирно передвигались крестьяне, их лошади, их повозки, всадники и пешие странники. Все они спешили в город, ворота которого закрывались в девять вечера, после того, как войска Адмирала водружали знамя на развалинах северного бас-тиона. * * * Доктор долго подбирал очки. Как вообще можно подобрать очки, да ещё подходящие, чело-веку, которого никогда не видел? И тут он вспомнил, что у него кое-что есть! Древние очки, изготовленные невиданным способом в стародавние времена, улучшали абсолютно любое зрение. Но вот как? * * * Из чего было сделано сердце Адмирала? Было ли оно изранено годами непосильного труда, страдало ли от неразделённой любви к ратному подвигу, таяло ли от гордости за своих орлов-соррвиголов, брратцевматрросиков? Жаждало ли славы и заслуженного отдыха? Я не знаю. Я знаю, что Адмирал прослезился, когда Ко-роль при всех поклонился ему и наградил Высшей Наградой Родины. Я знаю, что как истинный и закоренелый солдат он не мог не подчиниться но-вому приказу своего суверена. - Доблестный сэр Адмирал! В знак благодар-ности от Нас и от нашего общего с Вами Оте-чества носите с честью этот Орден и эти очки! В отставку шагом марш! Итак, Адмирал прослезился, отдал честь и ушёл в отставку на север. Пешком. В новом мун-дире, но без гроша за душой. Согласно давней традиции, о жаловании упомянуто не было.