Еще в самолете Хойтнер начал злиться, что дал себя так ловко провести Келлеру, который сумел взвалить на него выполнение сложной, опасной и неопределенной во времени операции. А встреча с Лизенгером окончательно вывела его из равновесия.

Сидя в кабинете коменданта, Хойтнер ждал сигнала от Келлера. Тот обещал после пятнадцати ноль-ноль сообщить ориентировочно путь продвижения предполагаемого "третьего".

А может быть, вообще нет никакого "третьего", или он, как показали солдаты гарнизона, убит в гнилом болоте?

Самое лучшее, чтобы "третий" оказался агентом СД Пташеком. Хойтнеру не нужно будет пробираться в стан врага, страшнейшего врага - партизан! Находиться там бог весть сколько, но долго, очень долго. И каждую минуту рядом со смертью.

Последний вариант - встреча с польским партизаном - трагически круто меняла судьбу Ягуара.

Хойтнер пытался привести в систему сведения, полученные от Келлера в Минске и собранные им здесь. Но... Обгоревший труп лежит в могиле. И вряд ли узнаешь, все ли пальцы у него на левой ноге или среднего не хватает. Проверить, конечно, надо. Ясно только следующее: из троих один шатен, он отпадает, остаются двое, оба брюнета.

Кто же из них жив и кто сгорел: свой или партизан? На этот вопрос ответа не было.

Встреча с "третьим", если он окажется партизаном, не простое свидание.

Хойтнер обедал вместе с Лизенгером, почти молча, лишь перебросился с ним несколькими словами о погоде. Он вернулся в кабинет коменданта и взглянул на часы: ровно пятнадцать ноль-ноль. В это время ему принесли шифровку. Хойтнер посмотрел на подпись. "Так и есть, из Минска, от Келлера. Точен же, бестия". В шифровке указывалось местонахождение предполагаемого "третьего", предлагалось немедленно выехать в указанный район и направиться ему навстречу.

В сопровождении трех солдат, вооруженных автоматами и пулеметом, Хойтнер выехал в указанный Келлером район.