- С партизанами был бой, господин гауптштурмфюрер. Наши солдаты атаковали их. Солдаты докладывали, что был и третий, но... в немецкой форме. Я не уверен: позже они говорили, что это мог быть солдат нашего гарнизона. Было темно, стрельба...

- Интересно, очень интересно. Продолжайте, капитан Лизенгер. Думаю, что стреляли только солдаты гарнизона.

- Нет, господин гауптштурмфюрер, стреляли и они.

- Прошу точнее: стреляли или не стреляли? Один партизан стрелял?

- Не могу знать, но потерь с нашей стороны не было.

- Не было? - переспросил Хойтнер. - Вы участвовали в операции, капитан Лизенгер?

- Операцию возглавлял мой заместитель, я плохо себя чувствовал, проклятый грипп... А назавтра днем целым гарнизоном искали, как и было приказано, третьего партизана. Солдаты облазили вдоль и поперек все болото, но никого не нашли.

- Значит, операцию по задержанию партизан с самолета возглавлял ваш заместитель, а вы находились в комендатуре?..

- Виноват!

- Не в этом дело, капитан Лизенгер. Меня интересует не это. Мне важно знать, точно ли три человека было в самолете и ушел ли третий.

- Третий?.. - Лизенгер сел, потом снова встал.

- Сидите, капитан. Так что же с третьим?

- Мой заместитель, проводивший операцию, погиб, попав в засаду...

- Я вас, Лизенгер, не об этом спрашиваю.

- Третий партизан, как мне известно, скрылся в болоте, господин гауптштурмфюрер.

- Упустили. Целым гарнизоном упустили и до сих пор ни сумели схватить!.. Как отстреливался третий: яростно или так себе?

- Мне это неизвестно.

Хойтнер вяло посмотрел на Лизенгера, подумал, что от коменданта ничего больше не удастся узнать. А то, что сообщил Лизенгер, не дает ничего нового...

Но Хойтнер не терялся, он полагал, что наделен от природы лучшими качествами разведчика. Он был тщеславен, горд, самолюбив. И действовать мог куда оперативнее, чем этот капитан.