Позже, в апреле 1852 г., вскоре после смерти Жуковского в стихотворении "Воспоминание", посвященном памяти Жуковского и Пушкина, Бенедиктов говорит о Жуковском прежде всего как о "Певце Ундины", чья поэзия "льется звучными слезами". Противопоставляя поэтов друг другу и обоих "жалкому обществу", Бенедиктов пишет, что их роднит вдохновенье.

В далекой Сибири В. Кюхельбекер, которому друзья, как и другим декабристам, посылали книги, в особенности примечательные новые произведения, прочел "Ундину" Жуковского. Это видно из реминисценции в стихотворении к его любимой ученице в Акше, Вассе Александровне Разгильдяевой (Васиньке), написанном 22 июля 1841 г. (Васинька должна была вскоре покинуть город):

Фантазия, Ундина, Пери,

(Любое имя выбирай),

Ах! скоро за тобою двери

Затворятся. - Прощай! Прощай! {*}

{* Кюхельбекер В. Соч.: В 2 т. Л.,

1967. Т. 1. С. 305.}

Любопытно отметить, что Жуковский как-то сложно ассоциировал преданность жен декабристов с беспредельной преданностью Ундины. В письме от 11 апреля 1837 г. к H. H. Шереметевой, дочь которой была замужем за сосланным декабристом И. Д. Якушкиным, Жуковский провел интересную аналогию. "Целую ваши ручки, - писал он IT. H. Шереметевой, - моя милая H. H., и посылаю вам мою дочку Ундину, которую прошу принять с благосклонностью и верить, что я, крестный отец ея, люблю вас как душу" {Жуковский В. А. Сочинения. Т. VI. С. 501.}. Тут "дочка" упоминается не случайно; в 1826 г. Шереметева писала поэту о страданиях своей дочери Настасьи Васильевны, последовавшей за мужем в Сибирь. Жуковский был и родственными, хотя и дальними, узами связан с Шереметевой: ее сын женился на дочери М. А. Мойер-Протасовой.

Если у Кюхельбекера упоминание Ундины соотносится с образом милой и прелестной девушки, то у поэта К. И. Коренева, недолго печатавшегося в журналах 1840-х годов, Ундина противопоставляется женщине, сдавшейся пошлой повседневности: