В "Ундине" Жуковского в поэтической форме гармонически соединился возвышенный духовный мир и мир идиллически-простой, буднично-реальный, а также сказочный и фантастический. "Сказочный гекзаметр" создал изумительно подобающее поэтическое одеяние для "Ундины", и повесть прозвучала как оригинальное произведение, написанное на русском языке.

В 1830-е годы чисто романтическая проза уже не вызывала интереса в России и воспринималась порою даже не без иронии. Симптоматично, что на прозаический перевод "Ундины", выпущенный в 1831 г. Александром Дельвигом под псевдонимом А. Влигде {Де-ла Мот-Фуке. Ундина, волшебная повесть / Пер. А. Влигде. СПб., 1831.} и вполне отвечающий нормам хорошего перевода тех лет, читатели совершенно не обратили внимания, несмотря на появившуюся в том же году положительную рецензию в "Литературной газете" {Литературная газета. 1831. Э 23. Раздел "Библиография". С. 189.}. Только позже некоторые историки литературы упоминают А. Влигдо как первого русского переводчика этой повести Фуке.

Создание "Ундины" как _стихотворной_ повести не было неожиданным явлением в творчестве Жуковского: идиллии 1816-1818 гг. "Овсяный кисель" и "Красный карбункул" из Гегеля, неопубликованные стихотворные переложения повестей Л. Тика "Белокурый Экберт", "Эльфы", сказки Гриммов "Царевич-Шиповник" и др. говорят об упорном желании поэта эпически охватить действительность, слить лирическое и прозаическое содержание, обогатить прозу гармонией поэзии {Янушкевич А. С. Романтизм В. А. Жуковского как художественная система. Автореф. дис. ... д-ра филол, наук. М., 1985. С. 28.}.

Такой переход от прозы к поэзии при переводе вполне закономерен для индивидуальности Жуковского-переводчика и вытекает из его понимания поэзии как универсального начала искусства вообще.